Ненаучный, но практический художественный вымысел, основанный на реальных событиях. Часть 3

Часть 2.

Советский районный суд расположен почти в самом центре Астрахани, на берегу канала. Место живописное, особенно весной, пока жестокое солнце астраханских полупустынь не высушило всю местную флору. В городе много воды, относительно ухоженные и благоустроенные набережные каналов. Не Питер, конечно, но все же!

В Астрахани у нас довольно долго не было дел, поэтому я приехал в город с удовольствием. День, на который нам назначили рассмотрение наше жалобы порядке ст. 125 УПК РФ выдался солнечным и теплым для этого времени года. Здесь в целом теплее, чем в Волгограде, поэтому и весна раньше. Единственное, что доставляло некоторое неудобство, так это ветер. Из-за него около воды было свежо.

Кабинет судьи, принявшей к производству нашу жалобу, находился на третьем этаже здания суда в самом конце коридора. Рядом с кабинетом располагался зал судебных заседаний. Очень удобно, на самом деле! Всегда завидовал адвокатам, которые работают в муниципальных образованиях, где в судах есть возможность рассматривать дела в залах. У нас, к сожалению, это большая редкость. В Волгограде не в каждом районе здание суда-то отдельно стоящее есть. Как правило, суды расположены либо на этажах каких-нибудь административных зданий, а там, где есть, не везде достаточно залов, чтобы обеспечить ими весь объем судопроизводства. В нашем районе, например, всего два зала. Естественно, их облюбовали для того, чтобы рассматривать уголовные дела, да и то, как правило, те, где имеются следственно-арестованные. А «гражданку» рассматриваем, как правило, в кабинетах, что называется, «на коленках».

Вообще, это было уже второе заседание. В первое мы с Андреем Михайловичем приезжали недели три назад, выяснили, что к нам в процесс не явился следователь, не представил никаких материалов, в связи с чем, как пояснила судья, ознакомить нас с материалами она не может, да и рассматривать жалобу тоже. Отложились по ходатайству прокурора! Не знаю, на что они рассчитывали на этот раз, но обычно прокуроры, либо до заседания по 125-й по своей инициативе отменяют оспариваемое постановление, либо тянут время, чтобы следствие имело возможность направить дело в суд. В любом случае, производство по жалобе прекращается. В нашем случае отменять постановление о возбуждении уголовного дела в отношении Валерия прокуратура не стала. Но и дело в дело в суд направлять было довольно рискованно, если предположить, что протокол следственного действия, на основании которого проводили автотехническую экспертизу, не был подписан Валерием и его защитником. При этом я, как только официально «проявился» в деле, сразу дал понять следователю, что ничего задним числом подписывать не стану и вообще не собираюсь ничего делать в интересах обвинения.

— Но он же принимал участие в этом следственном действии! – взвизгнул подполковник на другом конце радиоволны моего мобильного телефона, когда узнал, что в его сторону никто никаких движений совершать не будет.

— И что? – невозмутимо ответил ему я, — Кто вам препятствовал оформить протокол сразу как положено? Я в этом следственном действии участия не принимал, протокол в глаза не видел. Как я, по-вашему, могу дать своему подзащитному рекомендацию его подписать? Я, так-то, за деньги работаю, меня могут не понять!

Кроме того, нам уже было достоверно известно, что Валерия не ознакомили ни с постановлением о назначении автотехнической экспертизы, ни с ее заключением.

— Уважаемый, — вещал я следователю в трубку, — Уголовно-процессуальный закон действует на всей территории Российской Федерации. Не припомню, чтобы в нем для Астраханской области были предусмотрены какие-то преференции. Поэтому все, что вы сделали в порядке ст. 144 УПК РФ, годится лишь для решения вопроса о возбуждении дела или для отказа в возбуждении. Возбудили? Проводите следственный эксперимент, назначайте новую экспертизу и так далее, как написано в кодексе. Знакомиться на следствии с тем, что вы творили на стадии проверки, в порядке статей 198 и 206 УПК РФ, никто не планирует.

Следователь молча слушал.

— Я вас понял. До свидания! – попрощался он, когда я закончил свой монолог.

Сегодня следователь пришел. Стоял вместе с нами в коридоре у другого окна, прижав к себе руками уголовное дело. Ждали прокурора. На мое предложение до заседания ознакомить меня с теми материалами, которые были составлены с участием Валерия, он явно «закозлил»:

— Если суд примет решение ознакомить вас, ознакомитесь! – отрезал он.

Я не стал настаивать. Куда он денется, когда мы заявим ходатайство. Так оно и вышло, когда началось заседание. Следователь трепетно следил за тем, чтобы я, не дай Бог, не сфотографировал какое-нибудь доказательство, с которым мне положено знакомиться только в порядке ст. 217 УПК РФ. Да мне и не надо было на этой стадии этим заниматься. Все, что мы с Андреем Михайловичем предполагали, я увидел. Протокол, так называемого, осмотра места происшествия, во время которого устанавливали видимость для водителя, был подписан только участвовавшим в следственном действии экспертом, самим следователем и… О Боже, адвокатом Валерия! Даже замечания к протоколу сделал, от имени Валерия!

В удовлетворении нашей жалобы, понятно, суд отказал. Да я, собственно, на это и не рассчитывал. Задача стояла заполучить материалы дела, мы ее выполнили. Ситуация по делу стала прогнозируемой. Было очевидно, что в условиях эскалации защиты с нашей стороны, на таких доказательствах утвердить обвинительное заключение по этому делу решился бы только умалишенный прокурор. Что-то исправлять, например, подписывать протокол с понятыми задним числом, делать какие-то записи о том, что Валерий, якобы, отказался от подписи, смысла уже не было, поскольку мы совершенно официально с ним ознакомились и заполучили фотокопию. Себе дороже, что называется!

В связи с этим понизились и риски скоропостижного предъявления обвинения. Скорее всего, будет и следственный эксперимент, и новая автотехническая экспертиза. Поэтому нужно было срочно переключиться на обстоятельства и условия, в которых Валерий совершил ДТП.

К этому времени мы уже достоверно установили, что световую опору с двумя «кобрами» установили практически сразу после этого ДТП. Видимо, в этом месте это было уже не первое ДТП, ну или первое со смертельным исходом. Я уже сталкивался в своей практике с тем, что энергетики после тяжких ДТП на сложных неосвещенных участках дорог срочно восстанавливали уличное освещение дабы избежать возможных юридических последствий для себя.Таксиста, который привез потерпевшую на место происшествия, мы установили и выяснили, что он уехал на подработку в Москву. Нужно было как-то добраться до него и опросить. Бесценную помощь в решении этого вопроса оказала мне моя коллега Меркулова Юлия. С ее помощью удалось оперативно организовать силами московских адвокатов его опрос в соответствии с п. 2 ч. 3 ст. 6 Федерального закона № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и п. 3 ч.3 ст. 86 УПК РФ. Нам предоставили роскошный профессиональный материал с приложением схемы происшествия, составленной со слов таксиста.

От него же стало известно, что потерпевшая в момент происшествия находилась в состоянии алкогольного опьянения. При этом в заключении судебной медицинской экспертизы, проведенной по делу, сведений об этом не было. Случилось это по той причине, что потерпевшая скончалась не на месте, а в больнице, спустя почти трое суток после ДТП. Естественно, к моменту вскрытия ее биоматериалы уже не содержали следов этилового спирта. Нужно было восстанавливать это обстоятельство. Так же нужно восстанавливать обстановку ДТП, решать, что с делать с освещением торговых мест, которое имело место при ДТП, выяснять, как оно могло повлиять на общую освещенность и еще много другого, что могло бы помочь установить истинную картину события и объективно решить вопрос о виновности Валерия в наступивших последствия.

Особенно ценным свидетелем происшествия и нашим основным помощником была супруга Валерия, Альфия. Она находилась в машине и была очевидцем происшествия. Не смотря на стрессовую ситуацию, которую ей пришлось пережить вместе с мужем, она сохранила самообладание, высокий уровень внутренней личной дисциплины. С ее помощью нам удалось более или менее логично восстановить картину события, получить много полезной информации о том, как проходили следственные действия с ее участием и с участием Валерия до того, как мы с Михалычем стали их защищать.

Мы к следующей нашей встрече со следователем, о которой договорились сразу же после заседания по 125-й, подготовили соответствующие ходатайства о производстве необходимых, по нашему мнению, следственных действий, направленных на восполнение картины расследуемого события, установления новых его обстоятельств. Само собой, настаивали на проведении следственного эксперимента с целью установления видимости водителю в условиях, максимально приближенных к условиям ДТП и назначении на основании полученных данных новой автотехнической экспертизы.

Не лишним будет отдать должное следователю, который, учитывая наше междугородное сотрудничество, любезно согласился на процессуальное общение и обмен документами с использованием электронных средств коммуникации.

При этом дал «слово пацана», что при встрече распишется за получение процессуальных документов тем числом, которым получил их по электронной почте или с использованием мессенджеров. Я, в свою очередь, пообещал не ябедничать по пустякам его руководству и прокурорам. Увы, до окончания следствия с этим следователем нам пришлось расстаться, но за период сотрудничества взаимных претензий «по понятиям» у нас не осталось. 

Продолжение.